Хосе Рауль Капабланка был третьим чемпионом мира. Он играл так чисто, что почти не проигрывал. И именно это его пугало.
Чемпион думал, что шахматы доиграют до конца. Мастера выучат дебюты наизусть, и каждая партия закончится ничьей. Чтобы спасти игру, он расширил доску и добавил две новые фигуры. Так родились шахматы Капабланки.
Капабланка взял титул у Ласкера в 1921 году. На вершине он заскучал. Сильнейшие игроки уже знали типовые позиции наизусть, и многие важные партии сводились вничью.
Чемпион назвал эту угрозу «ничейной смертью». Его логика проста. Доска маленькая, фигур известное число, дебюты разобраны по ходам. Рано или поздно лучшие гроссмейстеры сыграют идеально и перестанут обыгрывать друг друга.
Лекарство он придумал в 1920-х. Дайте игрокам больше места и более сильные фигуры. Тогда заученные схемы перестанут работать, а творчество вернется за доску. Капабланка обсуждал идею даже с Алехиным, который отобрал у него титул в 1927-м.
Главное отличие видно сразу. Доска шире обычной: десять вертикалей вместо восьми. Горизонталей по-прежнему восемь. Всего 80 клеток против привычных 64.
Две лишние вертикали дают место для двух новых фигур. У каждой стороны теперь по десять пешек, выстроенных вдоль второй горизонтали. За пешками стоит первый ряд из десяти фигур.
В финальной версии Капабланки порядок первого ряда такой: ладья, конь, архиепископ, слон, ферзь, король, слон, канцлер, конь, ладья. Архиепископ встает слева от слона рядом с ферзем. Канцлер — справа, ближе к королевскому флангу.
Остальное узнаваемо. Король и ферзь в центре, слоны рядом, кони и ладьи по краям. Рокировка работает, но король при ней перепрыгивает три клетки вместо двух — доска-то шире. Пешка превращается в любую фигуру, включая канцлера и архиепископа.
Канцлер соединяет двух фигур в одной. Он ходит по прямым линиям как ладья. И он же скачет буквой «Г» как конь.
Это делает его страшно опасным. Ладья давит на вертикаль и горизонталь, конь добавляет неожиданные прыжки через чужие фигуры. Противнику тяжело закрыться: спрятался от прямого боя — попал под скачок.
По силе канцлер близок к ферзю. Он чуть слабее, потому что не бьет по диагонали. Но угол атаки коня компенсирует разницу, особенно в тесных позициях, где диагонали перекрыты пешками.
Архиепископ устроен зеркально. Он ходит по диагоналям как слон и прыгает буквой «Г» как конь.
Связка получается коварной. Слон бьет издалека вдоль диагонали, конь добирается до клеток, которые слону недоступны. Вместе они закрывают и светлые, и темные поля рядом с собой.
У архиепископа есть редкий козырь. Он в одиночку ставит мат голому королю — на это способен далеко не каждый комплект фигур. В атаке он связывает короля и матует там, где ферзь спотыкается о собственную прямолинейность.
Широкая доска ломает старые привычки. Знакомые дебюты не подходят: фигуры стоят иначе, и до контакта дальше идти. Первые ходы приходится придумывать заново.
Две тяжелые фигуры с прыжком коня делают атаки острее. Король прячется труднее, потому что канцлер и архиепископ достают его через заслоны. Размены считать сложнее — у фигур больше способов ударить.
Ничьих становится меньше. Лишний материал и простор дают шанс переиграть соперника даже из ровной позиции. Капабланка добивался именно этого.
Капабланка придумал не с нуля. Идею комбинированных фигур задолго до него предлагали другие.
Все они решали одну задачу — расширить игру за пределы классических 64 клеток. Имя Капабланки закрепилось громче прочих благодаря его славе чемпиона.
Доска 10×8 — лишь один способ освежить игру. Есть и другой путь: оставить классическую доску, но спрятать часть фигур в тумане. Тогда заученные дебюты тоже перестают помогать.
Загляните в обзор необычных шахматных вариантов, если хочется сравнить подходы. А чтобы почувствовать игру вслепую, прочитайте, как играть в темные шахматы, и сыграйте партию на ChessFog.
Доска 10×8: десять вертикалей и восемь горизонталей, всего 80 клеток. Это финальный замысел Капабланки. У каждой стороны по десять пешек и две новые тяжелые фигуры.
Канцлер ходит как ладья и как конь. Архиепископ ходит как слон и как конь. Обе фигуры соединяют скачок коня с дальнобойностью, но по разным линиям: канцлер по прямым, архиепископ по диагоналям.
Он боялся ничейной смерти шахмат: считал, что мастера выучат игру наизусть и партии превратятся в ничьи. Большая доска и сильные фигуры добавляли простор для творчества.